В литературных памятниках Древней Руси первое упоминание о колодезном ведре, или бадье, было отмечено в «Повести временных лет». «И привели их к колодцу, где была болтушка для киселя, и почерпнули ведром и вылили в горшки». В XII веке, когда составлялся этот свод летописей, в русский язык еще не вошло слово бадья. Оно было заимствовано позднее из персидского языка и дословно означало сосуд для вина. В этом значении слово «бадь а» встречается впервые в «Духовной грамоте московского великого князя Ивана Ивановича Красного», составленной в 1358 году* « .. А се да/л/ есмь сну своему кнаА/з/ дмитрью... бадыа серебряна с наливкою...»
Видимо, бондарное колодезное ведро было названо по форме этого сосуда с расширяющимся верхом. Известно, что для переноски воды более удобны ведра, у которых верх слегка сужается. Вода в таких ведрах почти не расплескивается при ходьбе, но достать ее, особенно из глубокого колодца, не так-то просто. Для подъема воды более удобны так называемые бадьистые ведра, то есть с расширяющимся верхом. Именно они стали прообразом классической бадьи, способной служить долгие годы, выдерживая большие нагрузки. Хотя ведро уже имело форму будущей бадьи, удобную для зачерпывания воды, прочность его была низкой. Бондарное ведро любой формы, тем более стянутое деревянными обручами, боится неизбежных ударов о стенки колодезного сруба. Постепенно обручи могут разбиться или ослабнуть так, что ведро распадется на отдельные клепки. Этому способствует и конструкция ведра. При его наполнении удлиненные клепки, на которых расположены ушки, действуют как клинья, но не заклинивая остов, а наоборот, расклинивая его. Замена деревянных обручей на металлические не спасла положения — остов по-прежнему оставался ослабленным. Вскоре металлические обручи стали прибивать к остову гвоздями. А чтобы избежать растрескивания, а заодно и повысить прочность ведра, клепки пришлось сделать толще обычных. Затем склонные к раскалыванию деревянные ушки были заменены металлическими.
Но все же принципиальное отличие конструкция бадьи обрела лишь после того, как некий мастер догадался прикрепить металлические ушки не к клепкам, а к обручам. Такое, на первый взгляд незначительное изменение привело к тому, что с увеличением нагрузки прочность бадьи не ослабевала. Наоборот, чем тяжелее бадья, тем сильнее обруч с прикрепленными к нему ушками надвигался на широкую часть остова, тем плотнее смыкались кромки клепок. Происходило нечто вроде автоматической поднабивки ослабленного обруча. Если же ушки прикрепляли и к остальным обручам, стягивающим ведро, то обеспечивалась одновременная поднабивка всех обручей.